Писатель Кербель рассказал о реакции на события в Украине в Канаде

Ситуация на Украине изменила жизни миллионов людей. В том числе, и за пределами самих России и Украины. Сотни тысяч наших бывших соотечественников пришли в движение, разделившись на лагеря, желая участвовать в событиях как словом, так и делом.

Михаил Кербель – известный адвокат, писатель, выходец из СССР, вот уже почти тридцать лет проживает в канадском Торонто. Он рассказал, как реагируют украинская и русская диаспоры на события на Украине, как распадаются из-за этих событий семьи, как относятся к происходящему в Северной Америке в целом и как бороться с информационной войной и фейками.  

— Михаил, вы давно живёте в Торонто, у вас успешная адвокатская практика. Как реагируют в Канаде сегодня на происходящее на Украине? Есть ли отличия в реакциях на украинские события североамериканцев, украинцев и русских?

— Ситуация очень и очень непростая. О событиях в мире канадцы узнают из телевизионных передач, которые в настоящее время единодушно отражают политику правительства Канады. А оно в свою очередь поддерживает точку зрения на события в Украине правительства США и Евросоюза.

Поэтому, судя по опросу канадских статистиков, подавляющее большинство канадцев принимают сторону Украины. Но и в то же время статистика показывает, что значительное количество людей против отправки канадских войск. Воевать не хотят.

Мне звонят рыбаки, живущие в глухой провинции. Звонят знакомые из Торонто. Интересуются более подробно происходящим конфликтом. И объяснить им позиции обеих сторон и побудительные мотивы их действий не так просто. Кто-то начинает понимать, кто-то — нет.

— А кроме моральной поддержки есть ли, скажем так, поддержка материальная со стороны диаспоры?

— Вся трёхсоттысячная украинская диаспора штата Онтарио, в котором я живу, поддерживает своих соотечественников не только морально. Активно собирают деньги, шлют посылки, организуют через знакомых и родственников приём беженцев. Слышал, что некоторые молодые мужчины собираются ехать на Украину воевать. На днях украинцы провели многотысячный митинг у посольства России в Торонто, куда пришла и колонна россиян с флагами России. Столкновения чудом удалось избежать.

Эти события очень сильно разделили людей. Я знаю семьи, в которых круто рассорились мать, которая на стороне России, и дочь, сочувствующая Украине. Друзья, много лет выручавшие друг друга в трудные минуты, сейчас перестали разговаривать. И у каждого своя правда.

— Да, очень хорошо понимаю, о чём вы. Мы проходили это в Крыму, Донбассе, в России и на Украине. К сожалению, правда эта очень часто формируется медиа. На ваш взгляд, та информация, которую получают, скажем так, постсоветские люди в Северной Америке: насколько она объективна? Или есть её строгая фильтрация?

— Хороший вопрос. Русскоязычные газеты в Торонто все, как одна, выражают и выражали всегда точку зрения власти, и объективностью там и не пахнет. В начале моей книги описываются массовые беспорядки, происшедшие на юге Украины в конце 70-х. Так вот, узнавшие тогда об этом западные СМИ раздули такую истерику и настолько преувеличивали масштабы бунта, что это ударило по ушам высших руководителей Советского Союза, и стало одной из причин трагедии моего главного героя Марка Рубина. 

А вот новостные канадские программы гораздо более объективны. Только сейчас смотрел, как они описывают открытие россиянами, подчеркиваю, россиянами, гуманитарных коридоров и прекращение огня. И как приветствуют переговоры между сторонами. Но в то же время они показывают репортажи своих корреспондентов с места военных действий, разрушенные жилые дома, приводят цифры жертв среди мирного населения, и это не может не действовать на телезрителей.

Я, конечно, не претендую на объективность, но мне кажется, что положение дел в информационном пространстве именно такое.

— Откуда столько фейков? Способны ли мы в принципе фильтровать информацию, к нам поступающую?

— Фейки — это крупнокалиберные снаряды информационной войны. Не менее жестокой, чем война обычная. И бьют они по мозгам и сердцам людей куда прицельней и больнее. Трезвомыслящий человек после сравнения фактов, излагаемых разными сторонами, со временем все-таки начинает разбираться и чувствовать ложь.

— Вы уехали из России в начале 90-х. Как принимали выходцев из России, Украины, СССР тогда и как сейчас?

— Знаете, особого расположения к русским со стороны официальных лиц, чиновников, власти я вообще никогда не чувствовал. Скорее, наоборот. Эмигрировавшим россиянам приходилось проходить сквозь очень плотные фильтры иммиграционного процесса. И если китайцев, индусов, филиппинцев этот фильтр пропускал сотнями тысяч, то россиян, в лучшем случае, только сотнями.

Простые канадцы предубеждения к русским не имели. По крайней мере, те, которые встречались на моем пути. В то время они отождествляли с русскими и украинцев и белорусов, да и всех русскоязычных эмигрантов из Советского Союза. Соседи, знакомые, коллеги – для них большее значение имело то, какой ты человек. Улыбка на лице, открытость, желание помочь — эти черты присущи большинству канадцев. Особенно в провинции.

— Помню, у Джулиана Барнса в книге есть такой момент, когда муж с женой за ланчем обсуждают высадку русских войск как нечто само собой разумеющееся. В Канаде, надеюсь, нет ничего такого?

— Никто здесь не ждёт нападения русских. И воевать с ними никто не собирается – я говорю о простых канадцах. Да и правительство, как и правительство США, направлять войска на Украину не собирается. Но теперь украинцев и русских, конечно, поставили по разные стороны баррикад. И отношение к этим странам разное.

— Сейчас из России вновь уезжают на Запад – безусловно, не в таком количестве как раньше, но всё же. Казалось бы, история повторяется. Но насколько эмиграция этих лет отличается от эмиграции тех лет?

— Дело в том, что с недавними эмигрантами часто встречаться мне не приходилось. Но однажды в сауне спортзала разговорился с мужиком лет сорока пяти. Назвался Павлом. Он рассказал, что они — пять друзей металлургов с Урала – приехали с семьями вместе три года назад. Купили дома, занялись каким-то бизнесом. И в результате: три семьи вернулись в Россию, а две остались. Остались в основном ради детей, их образования и будущей жизни относительно без потрясений. Канада — более спокойная страна, но и намного более скучная. Как сказал Павел: «Движухи тут нет или я её не вижу».

— А чего ждать уезжающим? Вы в своем романе очень классно показано некоторое разочарование от западного мира, который вовсе не похож на мир открытых дверей, а полон, как любой другой, обмана и холодности.

— Если быть объективным, судьба каждого человека зависит во многом от него самого. От его характера, энергии, а также осторожности и предусмотрительности. Действительно, в Канаде герой моей книги Марк Рубин совершает гораздо больше ошибок, чем в родных краях. И по незнанию реалий Канады, и в силу своей излишней доверчивости и импульсивности. Ведь он приехал в страну, занимавшую место в тройке самых удобных для проживания стран мира.

И когда на его пути встретились такие же мошенники-строители, как и на родине, такие же недобросовестные стражи правопорядка, юристы и т.д., его мнение о стране постепенно меняется. Плюс выпячивание и навязывание псевдолиберальных ценностей, чуждых для него, воспитанного в консервативном и традиционном духе, еще более усугубило разочарование.

— Касательно псевдолиберальных ценностей. То, что сделали с российскими спортсменами в Пекине, с Камиллой Валиевой в частности, насколько это вообще легитимно?

— Я всегда возмущался тем, когда из-за политических конфликтов страдают спортсмены. Известный факт — когда в Древней Греции проводились Олимпийские игры, то прекращались все войны. И, конечно, жаль ребят, отдавших столько сил и здоровья для подготовки к Олимпиаде и выброшенных политиками за ее пределы. Ну в чем их вина? В том, что родились в России?! Да и цель этих всех санкций по отношению к России прекрасно ясна. А вот достигнут ли они своей цели — большой вопрос.

— В вашей книге события развиваются на юге Украины, 70-80е годы прошлого века, и вы очень точно показываете местное население: русских, украинцев, цыган. Можно ли говорить, что те противоречия протянулись и в новое время? Было ли у вас уже тогда или, может быть позже появилось, предчувствие чего-то страшного?

— Дело, конечно, не в национальности. Я всегда буду помнить слова своего отца: «Миша, во всем огромном мире есть только две нации: плохие люди и хорошие люди». И тогда выступления масс были настолько редки, что воспринимались как нечто из ряда вон выходящее и повергали в шок. Таким же шоком для меня были и события 2014 года на майдане, когда я видел по телевизору в прямом эфире как лилась кровь людей.

— А как вы сейчас переживаете всё это? Как реагировать всем нам?

— Для меня все это ужасно. 20 марта мне должны вручать медаль моего любимого писателя Достоевского. Так вот у него в романе «Братья Карамазовы» есть пронзительные строчки: «Счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребенка». И я согласен с ним сто тысяч раз! В любой ситуации главное — оставаться человеком. Потому что и в детстве, и в юности, да и сейчас я верил и верю: рано или поздно добро все равно побеждает зло. Иначе человечества уже давно бы не было на нашем белом свете.

Источник

Reviews

0 %

User Scrore

0 ratings
Rate This

Sharing

Leave your comment

Ваш адрес email не будет опубликован.